6. ПЕРЕКРЕСТОК МИРОВ

Книги / Третья стихия / 6. ПЕРЕКРЕСТОК МИРОВ

Страница 1

– Кто там? – проблеял Фредди Бельмонд от своей стойки.

– Кики Заноза из клана Прорва. Можно войти? – донеслось из‑за двери на чистом русском языке.

– Боже мой, я подозревал! – встрепенулся вдруг бежевый господин. – У нас с ними единая ментальность! Общее психологическое пространство!

– Тити‑мити – братья по разуму, – сказал Петр и потянул из кармана свой лазерник: – Заходи, земляк, гостем будешь!

Его бригада взяла на прицел область солнечного сплетения гипотетического горного орла, вырезанного на двери отеля и изнутри. Потом створка медленно приотворилась, и порог холла переступил невысокий парень лет двадцати, сероглазый, усыпанный с головы до ног снежной мукой, с заткнутым за пояс маленьким карабином, похожим на детскую игрушку, кое‑как отлитую из цельного куска металла. Замерев перед дверью, вежливый гость оглядел помещение, людей, наведенное на него оружие и произнес по‑дружески:

– Вы из боевой декорации?

Ответом ему было общее молчание.

– Меня вы можете не бояться, – продолжил неожиданный пришелец. – Там, – он ткнул большим пальцем через плечо, – сейчас пустыня. – После этого он начал деловито отряхиваться от снега. Похоже, что нервы у него были такими же цельнометаллическими, как и его пародийное оружие. – Хороший у вас дом, – заметил он. – На Перекрестке сработан?

Окружающие наблюдали за гостем в большинстве своем растерянно: пришелец вел себя так, будто выходил только что из дому на пять минут, а теперь к вернулся. Террористы опустили оружие. Петр тоже убрал свой лазерник и спросил:

– Послушай, парень, что это за местность? Мы с здесь в первый раз.

– Я тоже, – усмехнулся Кики Заноза.

Михаилу паренек нравился с каждым мгновением все больше, хотя нес пока какую‑то околесицу пусть и на чистом русском языке. Еще Михаила порадовало, что брат начал разговор с местным аборигеном мирно, а не с запугиваний и угроз – не до конца еще, оказывается, озверел брат Петр в своей запредельной разведке.

– Ты не понял. – Петр почесал в подбородке, кашлянул и наконец решился: – Мы из другой реальности. В первый раз совершили переход – что‑то вроде эксперимента, понимаешь?

Заноза оглядел компанию по‑новому – удивленно и недоверчиво.

– Люди из декорации? Не может быть, – сказал он.

Петр, оскалившись, потянулся к карману – скорее всего последняя фраза гостя окончательно похоронила его мирные намерения. Но тут в разговор вступил Владимир Карриган и сразу внес в него если не полную ясность, то по крайней мере частичное взаимопонимание:

– Мы не с Перекрестка, – произнес он на межгалактическом наречии. – У нас возникли проблемы в нашей реальности. Ты должен помочь нам уйти от погони.

Заноза пожал плечами и ответил на чистейшем межгалактическом:

– Но раз вы сами меняете декорации, да еще вместе с домом, то чем я‑то могу вам помочь?

– Наш Проводник пока неопытен, а нам необходимо затеряться в декорациях. Это под силу только тебе, Странник.

Заноза скептически хмыкнул:

– Вообще‑то я тут заперт, в этой паршивой декорации, – сообщил он. Немного подумал и сказал: – Но если мне подсобит этот ваш Проводник, то попробовать можно.

– Подсобит, подсобит, – заверил Петр, покосившись на Михаила. Тот, в общем‑то, был не против помочь Страннику, только вот не знал, в чем должна заключаться помощь.

– Тогда пошли, – обронил паренек, направляясь обратно к двери. Все тронулись следом, как вдруг от стойки донесся отчаянный вопль:

– А мой отель?! Как же мой отель?! – вопил позабытый всеми хозяин заведения, заброшенного преступниками черт знает куда, чуть ли не в иные миры. – Умоляю вас, верните сначала его на место! Я отказываюсь с вами идти!!!

Михаил оглянулся с некоторым состраданием, и Карриган, приостановившись у двери, сказал хозяину:

– Вы, конечно, можете оставаться со своим отелем. Но я советую вам пойти вместе с нами.

– Ни! – За! – Что!!! – отважно выкрикнул в ответ хозяин. Но когда все покинули отель, последним, за кем сомкнулись орлиные крылья, оказался Фредерик Афанасьевич, подавленный свалившейся на него нежданно‑негаданно злой бедой. Окружающим было не до его невидимых миру страданий.

Михаила поразил огромный и рассыпчатый, почти бесплотный снег. Он протянул перед собой детским жестом сложенные ковшиком ладони и поймал в них снежинку – она оказалась теплой, как комочек пара, унесенный шальным ветром от кастрюли с горячей кашей. С заснеженных полей доносилось мерное шуршание. Вдруг снежную пелену раздвинуло нечто огромное, безголовое, с длинным хоботом‑шлангом засасывающим с голодным свистом близлежащий снежный покров. «Снегоуборочный комбайн…» – вспыхнула в сознании Михаила сюрреалистическая мысль. Из оцепенения его вывел голос Занозы: